Роль обновленных показателей риска в банковских моделях: зачем регулятор давит на скоринг и капитал одновременно

2025 год стал для банков поворотной точкой: вместо игры только ставкой Банк России окончательно переключился на «тонкую настройку» риска — через макропруденциальные лимиты, надбавки к капиталу и обновление внутренних моделей оценки кредитного риска. Регулятор прямо требует от банков пересматривать PD, LGD и другие параметры, заложенные в скоринг и модели резервирования, а одновременно повышает риск‑весы по наиболее проблемным сегментам — от необеспеченных потребкредитов до кредитов крупным закредитованным компаниям. Внешне это выглядит как двойное давление, но логика проста: если не подтянуть одновременно и «мозги» системы (скоринг), и «подушку безопасности» (капитал), рынок снова уйдет в перегрев и будет гасить пожар уже за счет государства.

[1][2][3][4][5]

Обновленный «Обзор финансовой стабильности» за II–III кварталы 2025 года фиксирует сразу несколько тенденций: банки ухудшают ожидаемые параметры риска в своих моделях, растет стоимость риска по портфелям юрлиц и физлиц, а Банк России расширяет применение макропруденциальных инструментов и на розницу, и на корпоративный сегмент. В то же время долговая нагрузка населения по данным ЦБ впервые за долгое время чуть снизилась (до 9,2% совокупных доходов в III квартале), а прирост кредитования экономики замедлился до 10% в годовом выражении. Это как раз следствие того, что регулятор сознательно «ломает» старую модель быстрого роста за счет риска и заставляет банки переучиваться работать в долгую.

[6][2][7][8][1]

Что такое «обновленные показатели риска» и как их меняют банки

Под обновленными показателями риска в банковской повестке 2025 года скрывается целый комплекс изменений во внутренних моделях. Банк России в обзоре финансовой стабильности отмечает, что с 1 апреля 2025 года банки, использующие внутренние рейтинговые подходы, в основном ухудшали оценку кредитного качества заемщиков: повышали вероятности дефолта (PD), пересматривали уровни потерь при дефолте (LGD) и корректировали прочие параметры для сегментов, где уже проявились последствия прошлогоднего кредитного перегрева. Одновременно усилились требования к моделям по концентрации рисков и группам связанных заемщиков, особенно в корпоративном блоке.

[9][2][7][1]

С точки зрения банка это означает:

скоринговые модели для розницы начинают строже отсеивать клиентов с высокой долговой нагрузкой и нестабильными доходами, даже если формально они еще проходят по старым критериям;
модели PD/LGD по корпоративным портфелям пересчитываются с учетом макроэкономических шоков и высокой долговой нагрузки ряда отраслей — стоимость риска по кредитам юрлицам, по оценке «Эксперт РА», растет с 0,3% в 2024 году до 1% в 2025‑м;
регулятор требует, чтобы внутренние модели были консервативными и синхронизированы с макропруденциальными сигналами, а не обслуживали желание банка «подрисовать» риск‑профиль ради объема.

Таким образом, обновленные показатели риска — это не просто математическая корректировка, а принудительное «похолодание» скоринга: банки должны видеть будущие дефолты в статистике и моделях раньше, чем они начнут бить по капиталу.

[5][7][1]

Макропруденциальные лимиты: как давление на скоринг превращается в квоты на риск

Второй слой давления — макропруденциальные лимиты и надбавки, которые привязывают риск не только к модели, но и к количеству выданных высокорискованных кредитов. С 1 июля 2025 года расширены макропруденциальные лимиты: теперь ЦБ ограничивает долю кредитов клиентам с высокой долговой нагрузкой не только в необеспеченной рознице, но и в ипотеке и автокредитовании. Так, доля потребкредитов клиентам с ПДН выше 50%, но не более 80%, в новых выдачах не может превышать установленный процент, а права ЦБ устанавливать лимиты по ипотеке и авторынку заработали с 1 апреля 2025 года.

[11][3]

По словам представителя Уральского ГУ ЦБ Василия Щербакова, эти меры работают как система стабилизаторов: банки просто не могут бесконечно наращивать портфели «токсичных» кредитов, даже если скоринг формально готов такие сделки одобрять. В результате:

[5]

доля наиболее рискованных выдач с ПДН выше 50–60% в портфеле постепенно снижается — это уже видно в статистике по III кварталу 2025 года;
банки вынуждены пересматривать скоринговые пороги и продуктовые условия так, чтобы вписаться в лимиты, а не добивать план в ущерб качеству;
в регионах и сегментах, где доля «перегруженных» заемщиков выше, доступность кредитов заметно сокращается, что снижает риск локальных пузырей.

Макропруденциальные лимиты, по сути, переводят обновленные показатели риска из уровня «оценки» в уровень «квоты»: если риск высокий, его можно выдавать только в ограниченном объеме, даже при желании нарастить бизнес.

[11][5][3]

Надбавки к капиталу: зачем параллельно поднимают риск‑весы

Третий элемент конструкции — повышенные надбавки к капиталу по рискованным активам. В рознице это знакомые уже надбавки по необеспеченным потребкредитам с высокой полной стоимостью, которые формируют макропруденциальный буфер (7,6% активов на 1 сентября 2025 года) и могут быть распущены в кризис. В корпоративном сегменте с 1 апреля 2025 года действует надбавка 20% к коэффициенту риска по приросту требований к крупным компаниям с высокой долговой нагрузкой, а с 1 декабря 2025‑го ЦБ повышает ее до 40%.

[4][13][1]

АКРА отмечает, что введение повышенных надбавок к взвешенным по риску активам и антициклической надбавки к нормативам достаточности капитала приведет к замедлению роста кредитных портфелей до 10% в 2025 году, но укрепит устойчивость банков к шокам. «Эксперт РА» также ожидает роста стоимости риска и подчеркивает, что макропруденциальное регулирование розницы и корпоративного сегмента заметно давит на норматив Н1.0, вынуждая банки сохранять запас капитала.

[10][6][2]

для рискованных сегментов кредитов физлицам (дорогие необеспеченные, ипотека с высоким ПДН и низким первоначальным взносом) и корпкредитов высоко закредитованным компаниям кредиты становятся «дороже» в капитале;
банкам выгоднее перераспределять портфель в менее рискованные инструменты или требовать более жесткие условия (обеспечение, ковенанты, собственный капитал заемщика);
в случае шока регулятор сможет частично снять надбавки, высвободив капитал для поддержки кредитования, не обнуляя при этом устойчивость системы.

Таким образом, давление на капитал — это «страховка» от ошибок скоринга и от возможного недооценивания риска во внутренних моделях: даже если банк недосмотрит, запас капитала должен выдержать ошибку.

[4][6][2]

Почему регулятор бьет сразу по двум контурам — риск и капитал

На первый взгляд, усиление требований к скорингу и параллельное повышение капитальных надбавок выглядит двойным наказанием. Но ЦБ последовательно объясняет: этого требует опыт последних лет, когда дешевые деньги и мягкие модели риска приводили к кредитному перегреву, а исправлять ситуацию приходилось уже на фазе роста просрочки. Если давить только на скоринг, банки могут попытаться компенсировать ограничение объемов ростом доходности и рисков; если только на капитал — риски могут быть недооценены в моделях, а надбавка превратится в «налог на риск» без изменения поведения.

[7][1][5]

Комбинация работает так:

Обновленные показатели риска (PD, LGD, стресс‑тесты) «занижают температуру» выдач, перенося часть отказов на этап до сделки: потенциально проблемный заемщик не получит кредит или получит его на другие условиях.
Макропруденциальные лимиты не дают банкам компенсировать падение хорошего спроса агрессивной выдачей «ядовитых» кредитов — квоты сдерживают массовый риск.
Надбавки к капиталу заставляют банки дорожить каждым процентом капитала и продумывать портфельную структуру, чтобы не держать на балансе слишком много «тяжелых» активов.

В сумме это создает систему, в которой риск режется на трех уровнях: модель, продукт, баланс. Такой подход лучше выдерживает шоки и снижает вероятность того, что перегрев в одном‑двух сегментах — будь то потребкредиты или кредиты крупным корпорациям — потянет за собой всю систему.

[1][6][2][5]

К чему это ведет: новая нормальность для банковских моделей

На горизонте ближайших лет банки будут жить в «новой нормальности», где скорость роста портфеля подчинена не только ставке и спросу, но и регуляторным ограничениям по риску. АКРА и «Эксперт РА» ожидают, что стоимость риска по кредитам физлицам вырастет до 2,8%, по кредитам юрлицам — до 1%, а темпы роста портфелей стабилизируются в районе 8–10% в год. Это меньше, чем в фазу перегрева, но в разы безопаснее с точки зрения устойчивости отрасли.

[10][6][2]

Для банков это означает несколько ключевых сдвигов:

скоринговые модели перестают быть «черным ящиком» только для бизнеса и становятся предметом интереса регулятора: насколько они консервативны, как учитывают макропруденциальные сигналы, как быстро обновляются;
капитал перестает быть просто «нормативом на бумаге» и превращается в актив, который нужно экономить и распределять между сегментами с учетом их риск‑доходности;
кредитный рост уступает место качеству: банк, который научится зарабатывать на более глубокой работе с клиентом, а не только на выдаче новых кредитов, окажется в выигрышном положении.

Регулятор давит на скоринг и капитал одновременно не для того, чтобы «задушить кредит», а чтобы научить систему жить без очередного пузыря каждые несколько лет. Обновленные показатели риска и надбавки к капиталу становятся частью одной конструкции: чем точнее банк видит риск на этапе выдачи, тем меньше ему придется платить за него в виде резервов и капитала, и тем более устойчивым будет кредитный рост для экономики в целом.

[5][1][6][2]

Материал подготовлен на основе «Обзора финансовой стабильности. II–III кварталы 2025 года» Банка России, аналитики АКРА и «Эксперт РА» по банковскому сектору, документов и комментариев ЦБ о макропруденциальных лимитах и надбавках, а также разъяснений региональных управлений Банка России о целях обновленных показателей риска и новых моделей регулирования.